Рвутся, рвутся слова!

Шепчу чуть дыша

Нищее и жалкое «люблю»  — в никуда.

Снег белый, точно Иисусова душа,

И как не полюбить его и весь земной шар

Мой разум не дружит с телом очень давно,

Ему подавай мужчину, слепленного из книг и кино,

Готового ночь продать за чтение, к примеру, Толстого,

Для которого равны слово «любовь» и «верность» слово.

Я бы припадала к его горячему плечу, стекая воском,

Он на мятой постели мне бы читал Маяковского.